На Шамана написали донос за то, что он пишет свое имя латиницей на афишах.
Бывшая следователь СК Екатерина Герлах из Екатеринбурга написала жалобу в прокуратуру с требованием проверить певца Ярослава Дронова, известного под псевдонимом Shaman. В доносе говорится, что концертные афиши артиста нарушают закон по борьбе с англицизмами, вступивший в силу 1 марта 2026 года.
«Выхожу на улицу и вижу, как с рекламной афиши, написанной вражьей латиницей, на меня улыбается патриотический певец номер один — Shaman. Мне всегда казалось странным, что человек поет про то, как он горд тем, что он русский, а псевдоним на латинице. Мне это резало глаз» - рассказала доносчица.

НОВОГОДНЯЯ СКАЗКА.

Александр Иванович перешагнул порог квартиры, повесил на вешалку плащ и только тогда снял с переносицы датчик, показывающий, какой объем воздуха он потребил за время передвижения по Москве. Налог на воздух в России стали взимать уже давно, пять лет назад. Мотивировали тем, что на эти средства установят очистные сооружения. Александр Иванович снял шагомер - небольшие ножные кандалы, соединённые тонкой цепочкой, тоже снабжённой датчиком – за передвижение по улицам также брали налог, который, по уверениям чиновников, тратился на ремонт тротуаров.


Прошёл в комнату. Тёща, как обычно в это время, смотрела передачу «Новости Мавзолея», которые давали населению ощущение вечного покоя. На экране вокруг ленинского гроба расхаживал комментатор и вещал про стабильность во всех сферах. Жена варила макароны. Сын играл с рыжим котом, который ловил бумажный бантик.


- Саша, ты заплатил налог на кота? – Строго поинтересовалась тёща.


- Забыл.


- Опять! Как же так?


- Мама, Вы бы болтали поменьше, - зло заметил Александр Иванович. – Из-за Вас налог за разговор растёт. То ли дело папа.


Тесть кивнул и прожестикулировал что-то, пользуясь азбукой глухонемых. А потом отстучал тростью фразу азбукой Морзе.


- Старый матерщинник, - подумал Александр Иванович.


Налог на разговоры ввели, чтобы граждане не тратили время на обсуждение реформ, тогда как нам нужно догнать и перегнать Украину.


Вся квартира среднестатистического россиянина теперь мигала огоньками датчиков, фиксирующих речь, движения, траты услуг ЖКХ. Их поставляла государству семья олигархов Вротимгерб - друзья Того, Кого Нельзя Называть.


Александр Иванович зашёл в ванную. С отвращением бросил взгляд на мыльную воду в ванне, где уже помылась вся семья – налог на воду был слишком высок.


На унитазе тикал датчик налога на естественные отправления.


После макарон с кислым кетчупом «Седьмое ноября» Александр Иванович с женой отправились в спальню. На кровати мигал датчик, который подсчитывал время, потраченное на сон и соитие. Полноценный секс стоил дороже, поэтому многие граждане перешли на самоудовлетворение, которое датчик пока определять не мог. Сексом в других комнатах заниматься было нельзя – повсюду стояли ещё и видеокамеры.


Александр Иванович то и дело косился на датчик, потом нервно сказал:


– Я не могу в такой обстановке! Уж лучше, как в прошлый раз, на свалке. Там не следят.


– Летом мы бы могли поехать за город, - вздохнула жена. - Я же говорю: лучше купить дом в деревне! Вырыть колодец, топить печь дровами. Насколько дешевле! И шагомерами там не пользуются, потому что тротуаров нет.


– А где работать? - Александр Иванович откинулся на подушку и закрыл глаза. – Там почти все деньги уходят на налог за жильё. Люди хлеб с лебедой пекут.


– В наши магазины стали завозить ржаной с ягелем - «Магаданский» называется. И с еловой хвоей – «Соловецкий». Пишут, в нём витаминов много. Горький… - Жена обняла мужа. – Саша, может быть, нам на акцию пойти, оппозиционную? «Час без кандалов».


– Чтобы сняли с работы? – Буркнул муж. – Либералам-то Госдеп платит…


– Устройся в Госдеп, - оживилась жена. – Теперь разрешают официально оппозицией работать, чтобы другие страны видели – у нас демократия.


– А ты знаешь, какой договор с ними заключают? «Согласен подвергнуться дисциплинарному наказанию в любое время в любом месте от любого патриота России».


В дверь позвонили. Александр Иванович и его жена вскочили и стали поспешно одеваться. Оба побледнели, у жены тряслись руки, у мужа дёргалось веко.


Россияне жили в постоянном страхе, поскольку все писали друг на друга доносы. В своём гражданском рвении они даже утомили спецслужбы, которые ввели норму: не более одного доноса в месяц с человека.


- Саша, давай не будем открывать, - умоляюще прошептала жена.


Но тёща, исполнительная женщина советской закалки, уже распахнула дверь. На пороге стояли двое полицейских и хмурая дама из налоговой службы.


- Здравствуйте, у вас проживает кот Рыжик? – Произнесла она, сверившись с каким-то документом. – За него неуплата налога – десять тысяч. Мы обязаны изъять кота.


Она подошла к Рыжику, схватила его и отработанным движением сунула в переноску. Кот жалобно замяукал.


- Это ты виноват! – Тёща яростно обернулась к Александру Ивановичу. – Я же просила!


- Мама, у меня есть более важные дела, чем какой-то кот!


- Вы только послушайте его! – Тёща всплеснула руками. – Слушать радио «Свобода» в подвале! Вот твои дела! Стихи Быкова читать под одеялом! На это у него время есть! Ругает наших благодетелей Вротимгербов! И главное - не верит, что президент бессмертен!


Александр Иванович выудил из кармана плаща, висящего на вешалке, кошелёк, стал отсчитывать деньги, бормоча:


- Не слушайте её, ради Бога. Совсем ополоумела старуха… Вот десять тысяч. Верните котика!


Дама открыла клетку, испуганный Рыжик выскочил оттуда и нырнул под стол.


Когда Александра Ивановича уводили полицейские, он обернулся и с горечью сказал:


- Хорошо устроились, мама. И кот дома, и зять на нарах.


- Не зять ты мне, американский шпион!

Влада Черкасова.