Alexander Rychkov
1 дн. ·
Для того, чтобы устроить апокалипсис в миниатюре современной человеческой цивилизации, достаточно повторить эксперимент Starfish Prime, который устроили американцы 9 июля 1962 года в рамках. Далеко не единственный в своём роде, но самый эффектный пример испытания ядерного оружия в космосе.
С помощью ракеты "Тор" на околоземную орбиту была выведена боеголовка W49 мощностью 1.44 мегатонны. Её привели в действие на высоте 400 км над Тихим океаном районе атолла Джонстон, на расстоянии 1500 километров от Гавайских островов. Примерно на этой высоте, например, сейчас располагается МКС.
Сам эксперимент не был большим секретом. Существуют данные, что некоторые отели на Гавайях предлагали вечеринки "радужной бомбы" на своих крышах для наблюдения за Starfish Prime. Зрелище получилось реально очень эффектное, и за ним с интересом наблюдали даже в Новой Зеландии. Свечение наблюдалось в небе над атоллом Джонстон ещё несколько дней.
На Гавайях в результате воздействия мощного электромагнитного импульса вывело из строя около 300 уличных фонарей, телевизоры, радиоприёмники и другую электронику. Пострадали линии радиорелейной связи, в частности остался без телефонии остров Кауаи.
Порождённое взрывом облако электронов в течение нескольких дней вывело из строя не менее трети тех немногочисленных спутников, что находились на орбите в начале 1960-х. Три из них вырубились непосредственно после самого испытания.
А теперь просто представьте, если подобный взрыв произойдёт в наше время! А если ещё боеголовка будет помощнее?! Скажем, такая как "Кузькина мать" Никиты Сергеевича, она же советская "Царь-бомба" - 50 мегатонн.
В течение нескольких дней Starlink просто "выйдет из чата", а акции Space X сделают прыжок в пропасть. То же касается большинства других спутников на низких орбитах, вызвав коллапс самых разных систем: связи, навигации, наблюдения и т.д.
Если в радиусе 1500 км от точки взрыва окажутся, например, датацентры с ИИ, то им тоже не позавидуешь - как минимум их владельцев ждут многомиллиардные убытки. А по серьёзному - ещё и существенный откат назад, так как восстановление всего это хозяйства требует новых чипов и т.д. В общем, крупный облачный ИИ тоже "выйдет из чата".
А если таких взрывов будет не один, а десять в разных точках земного шара? С учётом того, насколько современная экономика зависит от электроники, это означает серьёзный откат всей цивилизации назад как минимум на уровнь 1960-х годов.
https://www.facebook.com/share/p/1Cety4DtQn/

Игорь Репешко · Подписаться
1 дн. ·
Харьковская Хиросима.
9 июля 1972 года в 3 километрах от поселка Крестище Красноградского района Харьковской области в 10:00 утра выполнен первый ядерный подземный взрыв на территории Украины в промышленных целях.
В июле 1971 года при бурении скважины №35 на аномально высоком давлении произошел мощный газовый выброс, после чего скважину подожгли, чтобы предотвратить катастрофический объемный взрыв. Факел высотой несколько десятков метров горел почти год, и для перекрытия ствола скважины было решено использовать ядерный заряд . Операции присвоили кодовое название "Факел". Местных жителей (население села Крестище находилось всего в 2 километрах от эпицентра) перед взрывом временно эвакуировали, выдав им инструкции "лечь на землю во время толчка". Однако о реальном присутствии ядерного заряда людям тогда никто не сообщил.
Взрыв , по силе лишь в 4–5 раз меньше, чем произошедший в Хиросиме, провели на глубине около 2400 метров, рассчитывая, что образовавшиеся при детонации породы перекроют канал утечки... Но ....попытка оказалась неудачной - столб газа и огня не потух, а радиоактивное облако поднялось в воздух и распространилось над близлежащими населенными пунктами.
После провала ядерного взрыва аварийный газовый факел у села Крестище тушили еще целый год классическими инженерными методами. Полностью ликвидировать пожар и герметизировать скважину удалось только в июле 1973 года.
В те времена материалы все засекретили .
Говорят , подземный ядерный взрыв "Факел" в Харьковской области преследовал не только инженерную цель по глушению скважины, но и служил секретным военным и научным экспериментом - Министерство обороны и физики-ядерщики использовали эту аварию как уникальный полигон для изучения воздействия радиации и ударной волны на живые организмы в реальных условиях.
Вокруг эпицентра взрыва действительно развернули масштабную тестовую площадку:
- Территорию разделили на секторы и кольца на расстоянии 3, 5 и 8 километров от скважины.
- На границах этих зон в клетках и загонах разместили кур, коз, овец, а также ульи с пчелами.ё
Цель- выяснить , как подземный ядерный удар определенной мощности влияет на биологические объекты, и вызовет ли взрыв мгновенную гибель или лучевую болезнь у разных видов.
Считается , что МО и учёные своих целей достигли ...Данные о радиоактивных заражениях и развитии лучевой болезни остались под грифом "секретно".
Правда или нет не знаю ...
Да , жители поселка вернулись домой уже спустя полчаса после детонации....
Да , рассказывал об этой трагедии академик Украинской национальной нефтегазовой академии, ранее занимавший пост заместителя гендиректора Всесоюзного производственного объединения «Укргазпром» Роман Михайлович Макар.
И еще , в начале 90-х годов была рассекречена "атомная" статистика, согласно которой ядерный взрыв под кодовым названием "Кливаж" проводился 16 сентября 1979 года на шахте "Юный коммунар", находившейся на Донбассе. Мощность ядерного заряда составляла 0,3 килотонны и его целью было не глушение факела, а предотвращение внезапных выбросов метана и угольной пыли, которые регулярно уносили жизни шахтеров на этой сверхкатегорийной по газоопасности шахте. Говорят , метод признали слишком опасным и экономически нецелесообразным, поэтому больше на угольных шахтах Донбасса ядерные заряды не взрывали.
https://www.facebook.com/share/p/19ELxodwLS/

39 лет назад - 29 июля 1987 года - был завершён судебный процесс в отношении шестерых обвиняемых в аварии на Чернобыльской АЭС. Трое из них были непосредственными руководителями станции.
В качестве обвиняемых перед судом предстали руководители Чернобыльской АЭС: директор Виктор Брюханов, главный инженер Николай Фомин, заместитель главного инженера Анатолий Дятлов, а также начальник реакторного цеха Александр Коваленко, начальник смены Борис Рогожкин и государственный инспектор Госатомтехнадзора СССР Юрий Лаушкин.
Суд длился с 7 по 29 июля 1987 года в Доме культуры города Чернобыля: по принципу территориальной подсудности процесс должен был проходить по месту совершения преступления.
Брюханов в итоге был признан одним из основных виновников аварии, в результате которой погибли на тот момент 30 человек. Согласно материалам дела, «он не обеспечил надёжной и безопасной эксплуатации станции, неукоснительного выполнения персоналом установленных правил. <...> Проявив растерянность и трусость, Брюханов не принял мер к ограничению масштабов аварии, не ввёл в действие план защиты персонала и населения от радиоактивного излучения, в представленной информации умышленно занизил данные об уровнях радиации, что помешало своевременному выводу людей из опасной зоны».
Фомина и Дятлова обвинили в халатности: они якобы и сами нарушали инструкции, и позволяли это делать другим сотрудникам. Всех троих, а также Александра Коваленко обвинили и в том, что они не согласовали программу испытаний во время эксперимента, из-за которого и случилась авария. Дятлов, Фомин и Брюханов говорили, что признают вину частично, но не в том объёме и не в тех формулировках, что предъявила им прокуратура.
Судья вынес приговор с точно такими сроками, как запросил прокурор: Брюханов по части 2 статьи 220 и части 2 статьи 165 УК УССР получил 10 лет, к такому же наказанию — по 10 лет исправительной колонии — по части 2 статьи 220 приговорили Фомина и Дятлова. Рогожкин по части 2 статьи 220 и статье 167 получил 5 лет, Коваленко — 3 года по статье 220, а Лаушкин — 2 года по статье 167 УК УССР. Приговор обжалованию не подлежал.
Через четыре года Виктор Брюханов вышел из тюрьмы по УДО. Николай Фомин в 1988 году был переведен в психиатрическую больницу, а Анатолия Дятлова освободили по состоянию здоровья в 1991 году.
https://www.facebook.com/share/p/191qeMfWgz/

Alexey Tuzov сейчас здесь: Бухтарминское водохранилище. · Подписаться
8 ч. ·
Чажма. Взрыв, о котором молчали
До Чернобыля оставалось меньше года. Советский Союз жил привычной жизнью, атомный флот считался предметом национальной гордости, а все, что происходило на секретных военных объектах, надежно скрывалось за грифом «Совершенно секретно». Поэтому утром 10 августа 1985 года жители небольшого поселка Шкотово-22 в Приморском крае даже не подозревали, что через несколько минут окажутся рядом с одной из самых страшных радиационных аварий в истории советского Военно-морского флота.
В бухте Чажма у причала стояла атомная подводная лодка К-431 проекта 675. Она пришла сюда не после боевого похода и не с аварийными повреждениями. На судоремонтном заводе №30 шла обычная, казалось бы, плановая операция — перезарядка активных зон двух ядерных реакторов. Подобные работы проводились регулярно, но именно их считали одними из самых опасных. Любая ошибка могла обернуться катастрофой.
Первый реактор обслужили без осложнений. Со вторым все пошло иначе. После установки крышки специалисты обнаружили, что реактор потерял герметичность. Между корпусом и уплотнением попал посторонний предмет. По одной из версий — огарок сварочного электрода. По инструкции работы следовало остановить, дождаться новой уплотнительной прокладки и выполнить всю операцию заново. Но ожидание означало потерю времени, срыв графика и необходимость объясняться с начальством. Решили обойтись собственными силами.
Снять массивную крышку реактора было непросто. Она весила несколько тонн и поднималась специальным плавучим краном. При этом существовало жесткое правило: крышка не должна была подняться выше установленной отметки, иначе вместе с ней могли выйти управляющие стержни, поглощающие нейтроны. Именно они удерживали реактор в безопасном состоянии. Казалось, все это прекрасно понимали. Но в тот день инструкции нарушались одна за другой.
Около полудня подготовка уже подходила к завершению. В этот момент мимо причала прошел торпедолов. Его волна качнула плавучий кран. Этого оказалось достаточно. Крышка реактора резко пошла вверх значительно выше допустимого уровня, увлекая за собой компенсирующую решетку и поглотители. Реактор на долю секунды оказался практически без защиты.
Дальше события развивались быстрее, чем человек способен их осознать. В активной зоне мгновенно началась неуправляемая цепная реакция. Выделившаяся энергия за считанные мгновения превратила воду в перегретый пар. Последовал мощный тепловой взрыв.
Семитонную крышку реактора взметнуло на десятки метров. Она словно гигантский снаряд пробила конструкции лодки и рухнула обратно. Над реакторным отсеком вспыхнул ослепительный огненный шар. Вслед за ним в небо поднялось густое серо-черное облако, насыщенное радиоактивными продуктами деления. Оно медленно поплыло над бухтой, заводскими причалами и прибрежными сопками, а вниз уже осыпались частицы разрушенного топлива и раскаленные обломки металла.
Люди, находившиеся возле реактора, не успели сделать ни шага. Одиннадцать офицеров и матросов погибли мгновенно. Взрыв был настолько мощным, что тела некоторых погибших оказались буквально разорваны на части. Позже ликвидаторы вспоминали, что останки приходилось собирать по территории завода и акватории бухты, а из-за высочайшего уровня радиации обычное захоронение оказалось невозможным.
Но трагедия только начиналась.
Первые пожарные расчеты бросились к месту взрыва, даже не представляя, что имеют дело не с обычным пожаром. Горели конструкции подводной лодки, плавились металлические элементы, а приборы радиационного контроля зашкаливали. Люди работали практически вслепую, без достаточной защиты. Лишь спустя некоторое время прибыли подразделения химических войск, начавшие оценивать реальные масштабы катастрофы.
Радиоактивное облако ветер понес через бухту Чажма. След загрязнения протянулся почти на шесть километров. Радиоактивные частицы осели на территории судоремонтного завода, на соседних пирсах, в прибрежной зоне и в акватории. По официальным данным, различные дозы облучения получили около трехсот человек. Однако через зараженную территорию за первые дни прошли значительно больше людей — моряки, рабочие, пожарные, военнослужащие, медики и специалисты по ликвидации аварии. Всего в работах участвовали около двух тысяч человек.
Жители поселка долго не понимали, что произошло. Военные перекрыли дороги, усилили охрану объекта, ограничили связь. Людей успокаивали расплывчатыми объяснениями о «техническом происшествии». Никто не говорил слово «радиация». Родственники погибших не знали обстоятельств их смерти, а большинство участников ликвидации дали подписку о неразглашении. Катастрофа словно исчезла сразу после того, как произошла.
Работы по ликвидации продолжались несколько недель. Поврежденный реакторный отсек законсервировали, заполнив специальными материалами. Зараженный грунт снимали слой за слоем, грузили в контейнеры и вывозили в специальные могильники. Территорию неоднократно дезактивировали, смывая радиоактивную пыль с причалов, техники и зданий. Позже подводную лодку отбуксировали, а затем начали ее длительное восстановление.
Официальные сообщения были предельно скупыми. О происшествии не писали газеты, не рассказывало телевидение, не сообщало радио. Даже специалисты атомной отрасли далеко не сразу получили возможность подробно изучить причины аварии. Многие документы оставались засекреченными долгие годы, поэтому о масштабах случившегося страна узнала лишь после распада Советского Союза.
Сегодня радиационная авария в бухте Чажма остается одной из крупнейших катастроф в истории советского атомного флота. Ее нередко называют «морским Чернобылем до Чернобыля». Не потому, что последствия оказались сопоставимыми по масштабу, а потому, что обе трагедии роднила одна опасная особенность: роковая цепочка нарушений, уверенность в том, что ничего страшного не произойдет, и секретность, из-за которой правда слишком долго оставалась под водой — вместе с атомной лодкой К-431.
https://www.facebook.com/share/p/1JB9R66S9G/