Для Норвегии, возможно, это правда. Но у них альдегиддегидрогеназа работает быстрее, чем алкогольдегидрогеназа и зависимости почти не возникает. Для народов с большим процентом азиатских генов такой закономерности, думаю, нет. Сам видел много людей, которых злоупотребление в молодости привело совсем не к преуспеванию..

Когда я был школьником научился бухать . И в 35 лет еле еле благодаря усилиям психотерапевтического центра научился в жизни находить другие хобби когда плохо на душе

Мне кажется, бороться с алкоголизмом, наркоманией и т.п. совершенно не нужно - и так естественный отбор уже остановился. Бороться надо с алкоголиками и наркоманами, мешающими жить нормальным людям.

Об этом писал Борис Стомахин viewtopic.php?p=192694#p192694

Несмотря на безусловные достижения в области AI, проблема, как выдать рекламного бота за живого человека, решена лишь частично ("Veronika научилСЯ).

Рамазан Алиаров · Подписаться
3 ч. ·
20 декабря 1924 года писатель Михаил Булгаков занес в свой дневник краткий отзыв об очередном подарке властей для народа – первой советской водке, поступившей на прилавки магазинов.
В честь тогдашнего председателя Совнаркома Алексея Рыкова, сменившего на этом посту почившего Ленина, алкогольный напиток тут же прозвали «рыковкой».
Именно Рыков стал инициатором отмены в молодой Стране Советов сухого закона, введенного еще Николаем II в связи с началом Первой Мировой войны.
На восьмой год существования Советской власти пьянство перестали приравнивать к контрреволюционной деятельности. К тому же стало понятно, что это неплохая статья дохода для пополнения скудной казны. Так что в 1922 году в СССР разрешили варить пиво, а в 1923 году допустили продажу наливок крепостью не выше 20 градусов.
И, наконец, в 1924-ом пришла очередь водки.
«В Москве событие – выпустили 30° водку, которую публика с полным основанием назвала «рыковкой». Отличается она от царской водки тем, что на десять градусов слабее, хуже на вкус и в четыре раза её дороже. Водку называют «Рыковка» и «Полурыковка». «Полурыковка» потому, что она в 30°, а сам Рыков (горький пьяница) пьёт в 60°», - писал Булгаков.
В его дневнике за 1925 год есть и анекдот на водочную тему: «Если бы к «Рыковке» добавить «Семашковки» (нарком здравоохранения Н. Семашко), то получилась бы хорошая «Совнаркомовка».
Судя по всему, и диалог профессора Преображенского с доктором Борменталем о качестве водки в романе «Собачье сердце» появился под впечатлением от “рыковки»:
"...- Ново-благословенная? - осведомился Борменталь.
- Бог с вами, голубчик, - отозвался хозяин. - Это спирт. Дарья Петровна сама отлично готовит водку.
- Не скажите, Филипп Филиппович, все утверждают, что очень приличная - 30 градусов.
- А водка должна быть в 40 градусов, а не в 30, это, во-первых, - а во-вторых, - бог их знает, чего они туда плеснули. Вы можете сказать - что им придет в голову?"
https://www.facebook.com/share/p/1C8qK4m36J/

Как одна неудачная шутка загубила жизнь ведущего «Вокруг смеха» Александра Иванова
Источник: https://kulturologia.ru/blogs/090126/66930/

Почему раньше на огороде закапывали трехлитровыеи банки с самогоном?
1. Жена - чтобы муж не нашел и не выпил.
2. Кто-либо, чтобы милиция не нашла (времена т.н. "антиалкогольной кампании") - тогда грозил большой штраф

22-летний житель Ишима Дмитрий Климов стал звездой соцсетей, после того как после ночной вечеринки случайно забрался в грузовой вагон с углем и проснулся в Тюмени, преодолев около 300 километров.

Спец-улей (видео)
https://x.com/babaikit/status/2085299464772698232

У меня дед был пчеловодом. Когда я был малым, запомнил разговор, что пчёлы не любят, когда от человека пахнет спиртным.

Я тоже про такое слышал и не раз: что с запахом алкогольного перегара к ульям лучше не приближаться.

Само видео явно шуточное (вполне возможно, что дед прячет от жены самогон в пчелином улье - но зачем же всему миру об этом рассказывать?)

Зато видео хорошо передает реальные ситуации.

Вячеслав Дзуцати
Рекомендация для вас · 6 дн. ·
ЛОЖЬ,
ПРОТЯНУТАЯ ЧЕРЕЗ СТОЛЕТИЯ
Есть продукты, которые украшают человеческую жизнь.
А есть продукты, которым для существования необходимо сначала изуродовать человеческое сознание.
Водка — один из них.
Предельно примитивная жидкость.
Никакой культуры в ней нет. Никакой глубины.
Никакой тайны.
Никакого великого наследия.
Спирт. Вода. Опьянение.
И вокруг этой примитивной химической конструкции столетиями возводили громадный культурный декор.
Ей придумали характер.
Ей придумали национальность.
Ей придумали мужественность.
Ей придумали праздничность.
Ей придумали историческое величие.
И даже назвали — «русская водка».
Вдумайтесь в степень цинизма.
Огромный народ, создавший литературу, музыку, архитектуру, науку, философию, космос, великий язык, — и рядом с его именем намертво приклеили бутылку сорокаградусного спиртового раствора.
Будто это тоже национальное достояние.
Будто между Достоевским, Чайковским, Менделеевым и водкой существует какая-то таинственная культурная связь.
Нет её.
Это связь не культуры с народом.
Это связь товара с рынком.
И, пожалуй, нигде коммерческий цинизм не достигал такой красоты: заставить народ самому защищать продукт, который его калечит, потому что этот продукт якобы является частью его собственной идентичности.
«Какой русский без водки?»
Вот она — законченная формула интеллектуального рабства.
То есть человеку сначала продают яд, затем продают легенду о яде, а затем убеждают его, что отказ от яда почти равнозначен отказу от собственного народа.
Гениально.
И отвратительно.
Но ещё страшнее то, что алкоголь оказался способен присваивать себе даже человеческое мужество.
Война.
Фронт.
Холод.
Голод.
Страх.
Недосыпание.
Кровь.
Смерть.
Организм человека и без того работает на пределе физических возможностей.
И в эту измученную биологическую машину вливают спирт.
Потом проходят десятилетия — и рождается почти ласковое выражение:
«фронтовые сто грамм».
Какая нежность к жидкости.
Какая память о бутылке.
Какая удивительная способность алкоголя приписать себе даже Победу.
Солдаты победили не благодаря водке.
Они победили благодаря мужеству, дисциплине, выносливости, ненависти к врагу, любви к своим, человеческой способности идти вперёд тогда, когда идти уже невозможно.
**Героизм принадлежит человеку.
Водке в этой истории не принадлежит ничего.**
Кроме ста граммов этаноловой нагрузки на уже истощённый организм.
Но алкогольная мифология устроена именно так.
Она паразит.
Она ничего великого не создаёт сама.
Поэтому она присасывается к великому.
К свадьбе.
К рождению ребёнка.
К дружбе.
К любви.
К памяти погибших.
К победе.
К национальной культуре.
К Предкам.
И везде повторяет одно и то же:
«Без меня это событие неполноценно».
Какая потрясающая наглость для бутылки.
Родился человек — выпить.
Женился — выпить.
Умер — выпить.
Встретились — выпить.
Расстались — выпить.
Победили — выпить.
Проиграли — тем более выпить.
Получается идеальный товар.
Ему вообще не нужен повод.
Любое состояние человека заранее объявлено поводом.
Счастье?
Пей.
Горе?
Пей.
Успех?
Пей.
Провал?
Пей.
Одиночество?
Пей.
Компания?
Конечно же пей.
Это уже не культура.
Это тотальная оккупация человеческих обстоятельств одним товаром.
И здесь становится понятен экономический гений алкоголя.
Обычному производителю приходится каждый раз убеждать вас снова купить его товар.
Алкоголь способен сделать нечто гораздо более совершенное.
При определённом употреблении он формирует зависимость.
То есть продукт начинает выращивать себе покупателя внутри самого покупателя.
Вот бизнес-модель, доведённая почти до биологического совершенства.
Человеку уже ничего не надо объяснять.
Организм сам требует продолжения.
И после этого общество ещё имеет бесстыдство смеяться над алкоголиком.
Хотя сначала ему десятилетиями объясняли:
настоящий мужчина пьёт;
гость должен выпить;
хозяин должен налить;
отказаться неудобно;
за здоровье надо выпить;
за умершего надо выпить;
за ребёнка надо выпить;
за Родину надо выпить.
А когда человек наконец превращается в то, к чему его методично подталкивала вся система, эта же система презрительно говорит:
«Алкаш».
Нет.
Если кого и следует здесь унижать, то не зависимого человека.
Унижать следует саму систему лжи.
И сам продукт.
Жидкость, которая сначала изображает из себя друга, потом становится хозяином, а заканчивает нередко разрушенной печенью, сердцем, мозгом, семьёй и человеческим достоинством.
Особенно мерзко, когда всё это называют традицией.
И здесь Осетии необходимо быть предельно осторожной.
Потому что одно дело — древний ритуал.
Другое — современное пьянство, пытающееся спрятаться за спинами Предков.
Фынг — не барная стойка.
Тост — не команда выпить.
Старший — не тамада алкогольного конвейера.
Обращение к Высшим силам — не лицензия на интоксикацию.
И Предки совершенно не обязаны отвечать за привычки, которые последующие поколения удобно записали на их счёт.
Это вообще один из самых дешёвых трюков современного пьянства:
«Так делали наши Предки».
Предки много чего делали иначе.
Они жили иначе.
Ели иначе.
Работали иначе.
Умирали иначе.
Относились к слову иначе.
К старшим иначе.
К земле иначе.
К долгу иначе.
Но почему-то из громадного наследия особенно тщательно решили сохранить именно возможность выпить.
Удивительная избирательность исторической памяти.
Всю нравственную дисциплину Предков забыли.
Ответственность забыли.
Сдержанность забыли.
Мужество забыли.
Способность терпеть забыли.
А бутылку — сохранили.
И ещё объявили её священной.
Нет.
Хватит.
Алкоголь не священен.
Водка не велика.
Бутылка не является хранителем национального характера.
Спирт не передаёт память Предков.
Опьянение не делает человека свободнее.
И потеря контроля над собственным сознанием никогда не была признаком силы.
Вся эта громадная конструкция держится на одной из самых успешных подмен в человеческой истории:
яд назвали праздником;
зависимость — привычкой;
опьянение — отдыхом;
саморазрушение — мужеством;
коммерцию — традицией;
а бутылку — частью национальной души.
И, возможно, пришло время произнести самую неприятную фразу для всей этой индустрии:
**Вы украли у человека его праздники.
Вы украли у народов их традиции.
Вы присвоили себе Победу.
Вы присвоили себе дружбу.
Вы присвоили себе поминки.
Вы присвоили себе мужество.
Вы присвоили себе даже Предков.
Но бутылка никогда не была источником ни одного из этих смыслов.**
Она всего лишь стояла рядом.
А потом убедила нас, что без неё ничего не было.
Вот это и есть ложь, протянутая через столетия.
И пора наконец вернуть бутылку на её настоящее место.
Не на праздничный стол.
Не в национальный пантеон.
Не рядом с памятью Предков.
А туда, где и должен находиться примитивный продукт химического оглушения человека:
за пределы культуры, которую он столько лет пытался выдать за свою собственную.
https://www.facebook.com/share/p/19ccibJn5H/